Блондинка в бетоне - Страница 109


К оглавлению

109

– Я хочу выйти отсюда.

Она подавленно опустила голову и начала слегка покачиваться взад-вперед. Босху стало ее жаль, но он понимал, что сочувствие здесь неуместно. Ее не спасти, а ему нужно решать более важные проблемы.

– Ты меня помнишь? – снова спросил он. – Мы виделись вчера ночью.

Она кивнула.

– Мы показывали тебе фотографии. У меня есть еще одна.

Он положил на стол снятую с книги суперобложку.

– Ну?

– Что? Ну, я его видела. Один раз он со мной говорил.

– О чем?

– О том, как снимают кино. Он был… по-моему, он был интервьюером.

– Интервьюером?

– Ну, что-то вроде писателя. Он говорил, что пишет книгу. Я сказала ему, чтобы он не упоминал ни одного из моих имен, но потом я не проверяла.

– Джорджия, подумай! Как следует подумай. Это очень важно. Не он ли на тебя нападал?

– Вы имеете в виду Кукольника? Кукольник умер.

– Я это знаю. Я думаю, на тебя нападал кто-то другой. Посмотри на фото. Это не он?

Взглянув на фотографию, она покачала головой:

– Не знаю. Мне говорили, что это был Кукольник, так что когда его убили, я забыла, как тот выглядел.

Босх откинулся на спинку стула. Все было бесполезно.

– Вы все еще собираетесь отправить меня в клинику? – заметив перемену в его настроении, робко спросила она.

– Да. Сказать им, что у тебя вирус?

– Какой вирус?

– СПИДа.

– Зачем?

– Чтобы они дали тебе нужное лекарство.

– У меня нет СПИДа.

– Послушай, я знаю, что когда в последний раз тебя взяла полиция нравов Ван-Нуйса, у тебя в сумочке нашли азидотимидин.

– Это для защиты. Я взяла его у своей больной подруги. Она дала мне пустой флакон, и я насыпала туда кукурузный крахмал.

– Для какой защиты?

– Я не хочу работать на сутенера. Когда какой-нибудь мудак приходит и говорит, что теперь, дескать, будешь работать на меня, я показываю ему эту дрянь и говорю, что у меня вирус, и он сразу сматывается. Девушки со СПИДом им не нужны. Это плохо для ихнего бизнеса.

Она лукаво улыбнулась, и Босх изменил свое мнение о ней. Может, она еще и выкарабкается. У нее великолепный инстинкт выживания.


В детективном бюро голливудского участка было совершенно пусто, что вообще-то нормально для воскресного утра. Украв чашку кофе в дежурной части (пока сержант рассматривал висевшую на стене карту), Босх отправился в стол убийств и оттуда позвонил Сильвии, но там никто не ответил. Вероятно, она работала в саду и не слышала звонка или куда-то вышла – возможно, за воскресной газетой, чтобы прочитать в ней статью о Беатрис Фонтено.

Босх откинулся на спинку стула, не зная, что делать дальше. Связавшись по роверу с Шиханом, он снова услышал, что в доме у Локке по-прежнему нет никакого движения.

– Как ты думаешь, может, нам подойти и постучать? – спросил Шихан.

Ответа он не ждал, да и Босх ему ничего не ответил. Тем не менее это дало ему пищу для размышления, и вскоре он решил, что надо поехать к Локке и самому его прощупать. Рассказать о Мора и посмотреть на его реакцию – скажет ли он теперь, что Мора и есть Последователь?

Бросив в корзину пустую чашку из-под кофе, он взглянул на свою ячейку в висевшем на стене шкафу, предназначенном для писем и документов. Там что-то лежало. Встав, он достал оттуда три розовых листка с телефонограммами и какой-то белый конверт. Просмотрев сообщения, он одно за другим отбросил их как несущественные и насадил на штырь для бумаг с тем, чтобы заняться ими позднее. Два сообщения были от телерепортеров, а одно – от прокурора, запрашивавшего вещдоки по одному из других дел. Все звонки были сделаны в пятницу.

Потом он взглянул на конверт и сразу замер – словно по шее прокатился холодный стальной шарик. На конверте было написано только его имя, однако характерные печатные буквы не оставляли сомнения в том, кем именно было отправлено письмо. Бросив конверт на стол, он открыл ящик и принялся перебирать лежавшие там блокноты, ручки и скрепки до тех пор, пока не обнаружил пару резиновых перчаток. После этого он осторожно открыл конверт с посланием Последователя.


Когда ее труп перестанет вонять,
Ты еще долго будешь меня вспоминать
За то, что я вырвал блондинку прекрасную
Из лап твоих грязных.
Я сделаю ее куколкой своей
После того, как натешусь с ней.
А потом я уеду, так и знай,
В какой-нибудь новый чудесный край.
Я бросаю тебе вызов. Надо играть.
Твоей блондинке будет нечем дышать,
И последнее слово ее «Мой Бог!»
Будет похоже на «Босххх»…

Выходя из участка, он пробежал через дежурную часть, едва не сбив с ног опешившего сержанта.

– Свяжись с детективом Джерри Эдгаром! – на бегу крикнул он. – Скажи ему, чтобы вышел на связь по роверу. Он знает, о чем речь!

Глава двадцать девятая

Выехать на скоростное шоссе было так сложно, что Босх буквально чувствовал, как у него повышается давление. Лицо у него вспотело, кожа вокруг глаз натянулась. Сегодня в Голливудской чаше давали какое-то утреннее представление, и на Хайленде все было забито транспортом. Босх попытался двигаться по соседним улицам, но в «Чашу» направлялось слишком много людей. Он уже окончательно увяз в этой трясине, когда вдруг вспомнил, что у него есть мигалка и сирена. Работая по убийствам, он так давно никуда не спешил, что совсем забыл о том, как это делается.

После того как он установил на крыше мигалку и включил сирену, машины впереди начали расступаться, и Босх наконец вспомнил, как легко решаются подобные проблемы. Он уже вырвался на Голливудскую автостраду и мчался на север по Кахуэнга-пасс, когда из лежащего на сиденье ровера послышался голос Джерри Эдгара.

109